Я вновь побывал там, где так неудачно началась моя наркологическая деятельность. Город встретил меня снегом, тишиной и… мороженым, которое поедается на двадцатиградусном морозе пассажирами пригородных поездов. В моей квартире продолжаются слеты «веселых и находчивых». Областная психиатрическая больница функционирует без меня не хуже. В. защитил диссертацию. Невропатолог собирается уходить на пенсию. Главный встретил меня чуть ли не с поцелуями, но я притворился спешащим, и разговора не состоялось. Впрочем, я действительно торопился. Мне необходимо было побывать в одной из районных больниц. Для поездки облздрав выделил мне машину. Вся эта командировка была интересна лишь в том смысле, что я неожиданно встретил… Зорина. Я уже уезжал в Москву. Он сам окликнул меня. Мы поздоровались. Его рука была сухая и твердая. Я уловил в его глазах огонек легкой насмешки, который сразу исчез. Зорин был в серой пушистой кроличьей шапке, в дубленом черном полушубке. Такие дубленки выдаются в северных спецэкспедициях. Оказывается, он ехал в отпуск, к себе на родину, в деревню. У нас обоих было достаточно времени. Мне хотелось есть, и я не знал, что делать. Я не решался идти с ним в ресторан. Но он сам предложил зайти туда…

Мы разделись и устроились за двухместным столом.

Я испытывал не только профессиональное, но и чисто человеческое любопытство. Сейчас попытаюсь полностью восстановить в памяти наш разговор.

Он. Выпьем? За нашу встречу…

Я. Не пью, Константин Платонович.

Он. Даже пиво?

Я. Даже пиво. Впрочем, пиво иногда пью.

Он. Что ж, выпьем пива.

Я вновь уловил легкую, добродушную насмешку в его голосе, в блеске глаз и манере почесывать за ухом. Я едва сдерживал раздражение. Один вид пивных бутылок вызывал во мне желание встать и уйти. Я не хотел присутствовать при этом омерзительном сеансе превращения человека в скотину.

Было стыдно ощущать себя и виновником очередного запоя. Зорин, словно почуяв мои мысли, сказал: «Не бойтесь, я не пьяница».